May. 10th, 2011

onezima: (Default)
У нас в семье уже, к сожалению, не осталось тех, кого можно поздравлять с 9 мая по-настоящему. По линии моей мамы война перемешала сразу две семьи, и история вышла красивая и поучительная. Оба ее участника никогда не делились никакими пережитыми ужасами войны, хотя пережито было немало. Я думаю, что это сознательная позиция людей, которые "на полную катушку" прожили военное время и в таком же режиме - мирное. У них было много дел, и не до воспоминаний. 

В самом начале войны, в августе 1941 года, погиб муж моей будущей бабушки, военный летчик, а она осталась одна с двухлетним сыном, на Украине, в оккупации. Очень красивая женщина, полуеврейка-полуукраинка с маленьким ребенком, она уцелела благодаря родне - своей и мужа: ее и сына прятали в подвалах и на дальних хуторах. После войны она пошла работать секретаршей и очень быстро дослужилась до начальницы машбюро в Днепропетровском горкоме партии за два мегакачества: абсолютную грамотность и четкое понимание того, что такое "совершенно секретно". Никаких спецпайков, никаких закрытых вечеринок с начальством, никаких персональных автомобилей. "Время было другое" - коротко ответила она уже незадолго до смерти на какие-то расспросы в стиле желтой прессы.

Через 4 года после войны жена моего будущего деда умерла по причине, от которой в послевоенные годы погибло довольно много советских женщин. Он остался вдовцом с двумя маленькими дочками: старшая родилась в августе 1945-го, младшая - в феврале 1947-го. Военный строитель, прошедший весь 2-й Украинский и Белорусский фронты, он продолжил строить и после войны - на этот раз восстанавливал заводы, разрушенные бомбежками и плановыми взрывами при эвакуации. Запорожье, Днепродзержинск, Днепропетровск. Восстанавливать надо было ударными темпами, силами зэков и военнопленных, днем и ночью. Дело было партийное и ответственное, под трибунал можно было попасть в любой момент и по любому поводу. Однажды он уже практически попал туда: обрушилась стена одного из цехов - из-за спешки не дождались, пока схватится раствор, и стали монтировать заводское оборудование. Под развалинами погибло несколько человек, а группа заключенных-строителей сбежала. Дед был снят с работы и увезен в военный городок в КПЗ, "для разбора дела о халатности или иных злоупотреблениях". За него заступился будущий генсек КПСС Брежнев, в то время - главный по Днепропетровску. Деду дали шанс "реабилитироваться перед партией": перевели в восстанавливать очередной будущий "почтовый ящик".

К тому времени он женился второй раз. На той самой вдове военного летчика. Жили дружно и довольно бедно. Трое детей - ее сын и его дочки - учились в общеобразовательной и музыкальной школах. Кто тут отец, мать, мачеха, отчим, пасынки и падчерицы - не имело никакого значения. Ненормированный рабочий день у обоих. Один из первых в городе квартирных телефонов - по нему запрещены личные разговоры. Две комнаты в полубарачном домике на Исполкомской улице. Из привилегий - почтительное "Ида Григоровна" от соседок и персональная "Победа", увозившая деда на работу и с работы.Они были очень красивой парой - надо мне уговорить наконец маму отсканировать фотографии. 

Я родилась очень далеко от деда, но мы очень любили друг друга, хоть и редко виделись. У нас тогда и телефона дома не было, и он писал мне суперписьма. Маме - обычным почерком, совершенно неразборчивым. Мне - отдельно, в отдельном конверте, большими аккуратными печатными буквами. Днепропетровские бабушка и дедушка так и запомнились: бабушка - посылками с гречкой (в Новосибирске во время моего детства она не продавалась никак, просто не было) и красивыми книжками, дедушка - вот этими письмами про все на свете: про мою любимую детскую железную дорогу в Днепропетровском центральном парке на проспекте Пушкина (мне всегда было интересно, что с ней происходит, когда меня в Днепропетровске нет), про то, "как мама была маленькая", про мои музыкальные и немузыкальные занятия. Дед был превосходным пианистом-любителем. Очень любил Шопена и блестяще импровизировал на темы военных песен, вальсов и маршей. Когда нужно было выбрать, на каком инструменте заниматься, на скрипке, как родители, или фортепиано, я твердо сказала - "буду как деда!". К сожалению, бабушку я помню гораздо хуже. Она запомнилась через потрясающие воображение сибирского ребенка настоящие вишни и груши с утреннего украинского рынка (непременно на веточке с листочком, "деточка ж в Сибири этого не видит, как оно растет!") и общее ощущение доброты и тепла. Она умерла довольно рано, в 55 лет, болезнь победила ее очень быстро, но еще быстрее дед, куривший с 10 лет, победил свою дурную привычку: она попросила не курить в доме, потому что ей трудно было переносить запах дыма - он выбросил сигареты и больше не закуривал никогда. Ни про какие "тайком за углом" не могло быть и речи - это были другие отношения и другие люди.

Дед категорически отказывался рассказывать что-либо о войне. "Это было очень страшно и тебе это не нужно", - твердо ответил он на мой вопрос. Подозреваю, что и его дети знали не больше. Единственным свидетельством военных заслуг деда были его ордена: советские и иностранные. Их около 20. В середине 1970-х, когда мы с родителями собирались в поездку по странам "социалистического лагеря", дедушка прислал маме письмо с списком городов в Чехословакии и Венгрии, с просьбой по возможности найти там обелиски, которые он и его солдаты строили  в честь павших воинов. Такая обязанность тоже была у военных строителей. Среди городов помню Оломоуц и Дебрецен. Мы действительно нашли там эти памятники, родители их сфотографировали и переслали деду потом фотографии. У подножия памятников есть небольшие таблички с указанием номера подразделения военных строителей, которые их построили, и фамилией командира: майор Паев. Он был очень рад, что памятники целы. В том же году мое сочинение о войне было признано лучшим в школе. Я писала его про героического деда. Ни минуты не усомнившись, я присвоила деду огромное количество орденов и медалей, боевой путь в моей интерпретации пролегал от Москвы до Берлина, а пианино сопровождало дедушку во всех боевых операциях. Мама переслала сочинение деду. В ответ мы получили: мама - нагоняй неразборчивым почерком, я - комментарии печатными буквами. В комментариях дед с юмором указывал, что я присвоила ему комбинации орденов, которые могут быть только у генералиссимусов, а боевой путь, который я сконструировала, он мог бы пройти, только если бы раздвоился, и не задумалась ли я, как пианино могло перемещаться за ним в боевых условиях, неужто в военном грузовике?

Что с того, что комментарии были справедливыми: он все равно оставался самым героическим и самым мирным из всех возможных солдат. Я думаю, попади я в Берлин, осматривала бы памятник в Трептов-парке в поисках таблички у подножия постамента, с надписью "майор Паев". Он был настоящий герой до последних своих дней, и я очень люблю его.
onezima: (Default)
Originally posted by [livejournal.com profile] ivan_smelov at После салюта 9 мая
 

Только в славном городе Санкт-Петербурге можно насладиться салютом, который устраивается днём) ...и которого не видно) А этот снимок сделан уже после салюта. Как видим, на улице по-прежнему...не ночь) Хотя, пора белых ночей еще не наступила)

1200x800

Profile

onezima: (Default)
onezima

July 2011

S M T W T F S
      1 2
3456789
101112 1314 1516
17181920212223
24 252627 28 2930
31      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 08:47 am
Powered by Dreamwidth Studios